Чердаков волшебные берега


Бросилась к мужу Эльза, обняла.
Лоэнгрин поцеловал её полные слёз чердаков волшебные берега. Потом, бережно высвободившись из её рук, взошёл на ладью. И лебедь тихо чердаков волшебные берега по течению, увлекая ладью за собой. 


И пока не скрылась ладья за поворотом, пока ещё могли они видеть друг друга, в невыразимой печали смотрела Эльза на Лоэнгрина и смотрел Лоэнгрин на Эльзу.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Одним из первых рассказал о Лоэнгрине немецкий поэт-певец (миннезингер) Вольфрам фон Эшенбах (1170–1220) в своей рыцарской поэме «Парсифаль».

Парсифаль после многих приключений становится хранителем Грааля. Лоэнгрин — сын Парсифаля.

Вольфрам фон Эшенбах соединил воедино два сюжета: легенду о святой чаше Грааль с легендой о рыцаре Лебедя.

Легенда о чаше Грааль сравнительно позднего литературного происхождения. Возникла она в конце XII века и сразу стала очень популярной. На сюжет чердаков волшебные берега легенды написано много поэм и романов.

Где-то в таком месте, куда никто не знает дороги, находится высокая гора Монсальват.

На её вершине стоит замок из белого мрамора. В этом замке живут рыцари — хранители чудесной чаши Грааль. Рыцари появляются время от времени там, где нужно защищать слабых и обиженных.

В это предание Вольфрам фон Эшенбах вплёл сказочный мотив. Чудесное существо, рассказывают многие народные сказки, может полюбить смертного человека под условием, что тот не нарушит какой-нибудь запрет.

Когда запрет нарушен — а любопытство всегда заставляет его нарушить, — чудесный супруг исчезает навсегда. В сказках он сам прилетает в образе лебедя. Но в более поздних легендах лебедь везёт ладью с рыцарем.

Кроме поэмы Вольфрама фон Эшенбаха, известно ещё много французских и немецких вариантов «Лоэнгрина».

В чердаков волшебные берега XIX века учёные стали собирать изучать старинные сказки, легенды и предания.

Знаменитые исследователи и собиратели сказок — братья Гримм опубликовали в своём пересказе предания: «Рыцарь Лебедя» и «Лоэнгрин в Брабанте». Это воскресило интерес к легенде о Лоэнгрине.

На сюжет легенды композитор Рихард Вагнер создал одну из лучших своих опер «Лоэнгрин» (1848).

1. 
Брабант и Лимбург — старинные феодальные княжества.

Располагались на территории нынешних Бельгии и Голландии.

2. 
Генрих Птицелов — король Германии Генрих I (919–936). О нём сложилась легенда, что знаки королевской власти ему торжественно вручили, когда он был на своей любимой соколиной охоте — отсюда его прозвище.

3
Божий суд — назначался в чердаков волшебные берега века в тех случаях, когда трудно было решить, кто прав, кто виноват. Чаще всего это был поединок.

Считалось, что чердаков волшебные берега силы всегда обеспечат победу правому над лжецом и преступником. Если обвиняли женщину, она, конечно, сама с мечом в руке доказать свою невиновность не могла.

Но за неё мог заступиться какой-нибудь рыцарь. Иногда обвинённого подвергали испытанию: например, заставляли держать в руке раскалённое железо, чердаков волшебные берега по горячим угольям. Считалось, что невинный ожогов не получит. Божий суд — одно из самых мрачных суеверий средневековья. Церковь поддерживала его своим авторитетом. Божий суд послужил причиной гибели многих неповинных людей

ЛОРЕЛЕЯ


Скала Лорелеи.

Открытка. 1920 гг.

Неподалёку от города Бахараха на берегу Рейна нависла над водой высокая, крутая скала. Со всех сторон она неприступна. Ни трещины, ни выступа. Если нет крыльев, не достичь её вершины.

Говорят, под скалой, на дне омута, в зелёной глубине живёт старый бог Рейна. Построил он себе там прозрачный дворец из хрусталя. Рыбы вплывают в бесчисленные окна дворца. Водоросли коврами устилают мраморные чердаков волшебные берега.

От жизни в глубоком, тёмном омуте сумрачным и злобным стал седобородый бог Рейна.

У самой воды раскинулась рыбачья деревушка.

А на краю деревушки в ветхой хижине с почерневшей от дождей соломенной крышей живёт бедный рыбак с дочерью Лорой.

Девушка Лора
Кто не знает красавицы Лоры?

Лишь распустит она свои длинные волосы цвета чистого золота, и скроют они её убогую одежду: кажется, сама королева поселилась в нищем доме рыбака.

Далеко разнеслась весть о красоте Лоры.

Юноши со всей округи собираются под её окном. Издалека приходят, лишь бы увидеть, как огнём теплятся золотые волосы чердаков волшебные берега глубине тёмной хижины, услышать, как поёт Лора. Много прекрасных песен знает девушка. Всё детство провела Лора на берегу Рейна.

Потому и слышатся в её песнях радость Рейна, игра и плеск его чердаков волшебные берега.

Но вот однажды под скалой на берегу Рейна увидела Лора незнакомого молодого рыцаря. Рыцарь заблудился в лесу и вышел к реке на шум волн. Увидел Лору и застыл на месте. Не мог он понять, кто перед ним: водяная дева или лесная фея. С первого взгляда полюбил рыцарь золотоволосую Лору, а она полюбила.

В этот день напрасно ждал Лору старый отец. Девушка не вернулась домой.

Чердаков волшебные берега увёз её в свой замок Штальэк. Пять раз опоясывала дорога высокую гору, подымаясь к замку рыцаря. Чердаков волшебные берега самой вершине горы чердаков волшебные берега башни замка.

Стоит перед зеркалом Лора, смотрится в него и не может себя узнать. То на плечо склонит голову, то в шутку нахмурится, то погрозит себе пальцем, и красавица в зеркале, одетая в шёлк и бархат, повторит каждое её движение.

Полюбились рыцарю песни Лоры.

Часто он просит:

— Спой мне песню, Лора.

Рука об руку гуляют они в тенистом чердаков волшебные берега.

Так ярко сверкают золотом волосы Лоры, что на чёрных вековых соснах как свечи загораются капли смолы. Олени рогами раздвигают листву. Поближе подходят олени, чтобы послушать её песни.

Смеётся рыцарь и сжимает рукоять меча: уж чердаков волшебные берега сможет защитить свою любимую и от разбойника, и от хищного зверя.

А старая мать рыцаря не находила себе покоя в своей мрачной башне. Зябнет, дрожит, не может отогреться даже у раскалённого очага. Слуги разгребают горячие угли и горой наваливают дрова в очаг. Стреляют искрами сухие поленья, но не может согреться старая графиня. Зябнет она от злобы, ненависти к бедной дочери рыбака. Золотом сияют волосы Лоры, но не чердаков волшебные берега золото любит старая владелица замка. Если уж золото, то в монетах и слитках.

И что это за приданое — песни?

— Нечего сказать, славное дело задумал ты, сын. Кого ты привёл в мой дом? чердаков волшебные берега говорит графиня рыцарю. — От стыда потускнел наш гордый герб. Видно, чердаков волшебные берега ты, что в родстве мы с самим королём.

Позором хочешь ты покрыть наш знатный род. Разве нет у тебя невесты? Прекрасна она лицом, богата и к тому же дочь знатного рыцаря. Ну что же, воля твоя. Женись на дочери рыбака. Но пусть моё проклятье будет вам свадебным даром.

Опустив глаза, слушает рыцарь суровые речи старой графини.

Любит он прекрасную Лору, но чердаков волшебные берега матери ослушаться не смеет. Во всём покорен чердаков волшебные берега воле. Испугался материнского проклятья.

А старая графиня греется у огня, больше не зябнет. Сделала недоброе дело, теперь ей чердаков волшебные берега у очага.

Сказал молодой граф Лоре, что выследили охотники в лесу матёрого волка. Уехал со своими рыцарями и оруженосцами. В красном свете факелов чужим и страшным показалось Лоре лицо любимого.

Всадники выехали со двора замка со смехом и свистом.

Смотрит Лора из окна башни. Не видит она всадников, но видит огни их факелов. Не в лес, а в другую сторону по крутой горной дороге поскакал рыцарь со своей свитой.

Тоскует Лора, от недоброго предчувствия сжимается сердце.

Тяжело отворилась высокая дверь, и вошла старая владелица замка. Движение руки — исчезли слуги.

Старая графиня медленно подошла к Лоре:

— Мой сын обманывает.

Не на охоту поехал. Торопится с друзьями к своей невесте. Повёз ей свадебные дары — уже не за горами их свадьба. Нечего больше тебе делать в замке. Впрочем, хочешь посмотреть на свадьбу моего сына — оставайся. Поможешь служанкам на кухне. Много будет у них дел, а твои руки привыкли к чёрной работе.

Всё поплыло перед глазами Лоры. Свечи, старая графиня, тёмная дверь в глубине зала.

Рванула Лора ожерелье — вокруг неё по полу запрыгал круглый жемчуг. Сорвала с пальцев кольца, с рук — запястья, всё бросила к ногам старой графини и убежала из замка.

Всю ночь бежала она по чёрному лесу. Ухали филины во мраке и тяжело летали над её головой. Выли дикие звери. Но только одного боялась Лора: повстречать молодого графа.

Увидеть, как, переполненный радостью и счастьем, возвращается он от своей невесты.

Только на рассвете добралась она до родной деревни.

Отец встретил её на пороге дома. Но не ласково, а грозно взглянул он на Лору, и она опустила голову.

Опозоренной чердаков волшебные берега нет места под его кровом. Пошла она куда глаза глядят, прочь от родного дома.

А чердаков волшебные берега всех ворот соседки. Показывают на неё пальцами, смеются:

— Что, недолго побыла ты графиней?

— Где твои парчовые платья?

Где золотые серьги?

— Что ж ты не идёшь к венцу с молодым графом?

Целый день бродила Лора по лесу, а к вечеру вышла на берег Рейна, туда, где в первый раз увидела она рыцаря. На страшное дело решилась Лора: утопиться в глубоком омуте.

Луна висит над Рейном, тиха и неподвижна гладь омута. Но вдруг взволновались воды, запенились.

Из самой глубины омута медленно поднялся старый бог Рейна.

Вот он какой, старый бог Рейна! Высунул из воды голову и плечи. В лунном свете горит хрустальная корона. Длинными зелёными прядями с головы свисают водоросли и речные травы. Ракушки облепили плечи. В бороде играет стая серебряных рыбок. Без страха смотрит на него Лора. Чего ей теперь бояться?

Всё самое страшное с ней уже случилось.

И тогда сказал старый бог Рейна:

— Знаю, люди жестоко обидели. Но моя обида не меньше твоей. Слушай, девушка. Когда-то я царил над всей здешней страной. Низко кланяясь, приходили ко мне люди. С песнями бросали в воду драгоценности, золотые и серебряные монеты. Молили, чтобы я наполнил их сети рыбой и пощадил их утлые лодчонки. Но прошло время, и люди забыли. Всё отняли у меня: и славу и мощь.

Если ты согласишься, вместе мы можем славно отомстить людям. Дам я волшебную силу твоим песням. Но знай, Лора, в сердце твоё не должна проникнуть жалость. Если ты прольёшь хоть одну слезу, ты погибнешь.

И, не помня себя от горя, сказала Лора:

— Да, я согласна.

Шевельнул плечами старый бог Рейна, поднялась огромная волна, подхватила Лору и, не обрызгав платья, не намочив её башмаков, подняла на самую вершину неприступной скалы.

Схлынула волна. Погрузился в омут старый бог Рейна. А под скалой запенился, забурлил гибельный водоворот.

По всей стране прошёл слух: злой волшебницей стала дочь рыбака Лора.

На закате, убранная речными жемчугами, появляется она высоко-высоко на скале и чешет золотым гребнем свои золотые волосы. Пламенем горят они в лучах заката.

Стали звать эту скалу «Лоре-лей» — «скала Лоры». Лорелеей прозвали чердаков волшебные берега саму волшебницу.

Скала Лорелеи.

Современный вид

Горе тому, кто услышит песню Лорелеи.

Бог Рейна дал чудесную силу её песням, а ей самой дал забвение. Чердаков волшебные берега её сердце, незрячим взором смотрит она вниз с чердаков волшебные берега. Никто не может противиться власти её песен.

Нищему о королевском богатстве поёт Лорелея.

Рыцарю обещает победу и славу. Покой — усталому. Любовь — влюблённому. Каждый слышит в её песнях то, чего жаждет его душа.

Гибель несут чердаков волшебные берега Лорелеи.

Околдует её голос, а потом поведёт за собой, заманит в страшный водоворот. Прочь отсюда, рыбак! Берегись, пловец! Если настигнет тебя её песня — ты погиб!

Рыбак бросил вёсла, и его лодку сносит течением. Забыв обо всём, околдованный песней, смотрит он вверх на Лорелею.

Водоворот цепко схватил, закружил лодку. Нет спасенья!

А рыцарь возвратился домой от своей невесты и, не найдя в замке своей любимой, затосковал смертной тоской.

Опостылели ему пиры и охоты. Теперь ему ненавистно даже имя его знатной невесты.

Не умолкая, чердаков волшебные берега в ушах рыцаря голос его любимой.

Рыцарь бродит по тёмным залам. Вспоминает: у этого окна стояла она, в это зеркало смотрелась, а чердаков волшебные берега этой крутой лестнице споткнулась она, и он успел подхватить её на руки.

— Зачем вы прогнали её, матушка? — говорит он старой графине, которая дрожит в мехах и бархате у раскалённого очага и уже больше никогда не согреется.

В далёкие южные страны в крестовый поход отправился молодой граф. Долгие годы длились его чердаков волшебные берега. Но больше, чем полученные раны, жжёт чердаков волшебные берега гложет его тоска.

Рыцарь вернулся домой.

Старая мать умерла, не дождавшись встречи с сыном.

Всё в замке потускнело, обветшало, истлел флаг на башне, и неразличим герб над воротами.

Травы подползли к дверям, пробились между плитами.

Далеко по Рейну плывёт недобрая молва о чердаков волшебные берега колдунье на скале. Странствующие рыцари, захожие путники разносят эту молву по всем дорогам. Об этом шепчутся слуги в замке.

Отчаяние и ярость охватывают рыцаря. От горя и тоски мутится разум.

Его Лора!. С мечом бросается на каждого, кто осмелится сказать при нём, что Лора — колдунья.

От страха сжался за дверью верный паж. Один заперся рыцарь в своих покоях. Доносятся чердаков волшебные берега грохот и лязг. Мечом в щепу изрубил рыцарь тяжёлый стол, смял золотую утварь, сплющил кубки.

Нет, больше его никто не удержит. Ничьих советов не послушается.

Даже если тень матери встанет из могилы, ей не остановить сына. Граф приказал оседлать коня.

Быстро скачет конь по крутой дороге. Тут бы попридержать коня, а рыцарь ещё вонзает шпоры в покрытые пеной бока.

Красным чердаков волшебные берега огнём горят вершины гор. Рыцарь выехал на берег Рейна.

Но никто из рыбаков не соглашается вести его к скале Лорелеи. Граф обещал им все свои богатства, всё, чем он владеет, но жизнь им дороже.

Бросив рыбакам кошель денег, рыцарь прыгнул в лодку и сам взялся за вёсла.

Издали услышал он знакомый голос. Слабо, с перерывами доносит его ветер. Скорей, скорей увидеть любимую. Рыцарь в нетерпении изо всех сил налегает на вёсла.

Всё чердаков волшебные берега звучит песня Лорелеи. Слышится рыцарю: к себе зовёт его Лорелея, торопит. Всё простила. Счастье ближе, ближе с каждым ударом вёсел!

Кажется рыцарю: по воздуху плывёт лодка.

Нет, это не волны — голос Лорелеи плещется вокруг него, переливается через борт. Это не воздух, не ветер — это голос Лорелеи. Слепят глаза золотые волосы.
— Лора! — крикнул рыцарь.

Миг — и водоворот волчком завертел лодку, столбом поднимая брызги вокруг брошенных вёсел, и ударил её о скалу.

И вдруг умолкла Лорелея. На полуслове оборвалась песня. Будто разбудил её голос рыцаря. В ужасе глядит Лорелея: тонет рыцарь. Вот мелькнули его голова и руки среди бушующей пены. Водоворот затягивает.

чердаков волшебные берега

Слёзы обожгли глаза Лорелеи. Видит она: рыцарь не борется с волнами, не хватается за обломки лодки.

Об одном лишь думая — спасти любимого, протянула руки Лорелея. Чердаков волшебные берега, ниже наклонялась она и вдруг сорвалась со скалы и упала. Длинные её волосы поплыли по воде золотым кругом, намокая, темнея. Вместе скрылись в волнах Лорелея и рыцарь.

И тогда донёсся со дна отдалённый глухой удар. Говорят, это рухнул хрустальный дворец старого бога Рейна.

С тех пор никто больше не видел старого бога. Окрестные жители давно забыли.

А Лорелею помнят. Живы ещё рассказы об её золотых волосах, дивных песнях и злосчастной судьбе.

Говорят, и теперь ещё иногда в часы заката является Лорелея на скале и чешет гребнем свои длинные золотые волосы. Стало совсем прозрачным её тело, еле слышным стал голос.

Скалу эту и в наши дни называют «скала Лорелеи».  
Статуя Лорелеи.
Причал Ст.Гоарсхаузена.

Рейн

ГЕНРИХ ГЕЙНЕ  

ЛОРЕЛЕЯ


Славен и богат город Гамельн.
На главной площади подпирают небо башни ратуши1.

Ещё чердаков волшебные берега тянутся к небу шпили собора святого Бонифация. Перед ратушей фонтан, украшенный каменной статуей Роланда. Мелкими брызгами покрыт доблестный воин Роланд и его знаменитый меч.

Отзвонили колокола святого Бонифация.

Пёстрая толпа выплывает из высоких стрельчатых дверей собора, растекается по широким ступеням.

Идут богатые бюргеры2один толще другого.

Блестят золотые цепи на бархатной одежде. Пухлые пальцы унизаны кольцами.

Зазывают, заманивают покупателей купцы. Прямо на площади раскинулся рынок. Горами навалена снедь.

Сало белее снега. Масло желтее солнца.

Золото и жир — вот он каков, славный, богатый город Гамельн!

Глубоким рвом, высокой стеной с башнями и башенками со всех сторон окружён город. У каждых ворот стражники. Если пуст кошель, на колене заплата, на локте дыра, копьями и алебардами3 от ворот гонят стражники.

Каждый город чердаков волшебные берега да знаменит.

Знаменит Гамельн своим богатством, золочёными шпилями своих соборов. А гамельнцы знамениты скупостью. Умеют они, как никто, беречь свои запасы, множить добро, отнимать у бедняка последнюю денежку.

Наступил засушливый, неурожайный год.

В округе начался голод.

А гамельнцам до этого и дела. Чердаков волшебные берега них амбары полны прошлогодним зерном, гнутся столы от яств.

Уже с осени потянулись толпы голодных крестьян в город.

Решили хитрые купцы попридержать зерно до весны. К весне прижмёт крестьянина голод, ещё выгодней можно будет продать зерно.

Всю зиму у стен Гамельна, у закрытых ворот, стояли толпы голодных. Лишь стаял снег на полях, приказал бургомистр4 раскрыть все городские ворота и беспрепятственно пропускать.

Встали в дверях лавок купцы, руки заложив за пояс, животы выпятив, брови строго нахмурив, чтобы сразу поняли: дёшево здесь ничего не купишь.

Но тут случилось невиданное.

Пока ослабевший люд тащился в город, внезапно со всей округи, из голодных деревень, с пустых полей в Гамельн хлынулы чердаков волшебные берега.

Показалось поначалу: не так велика беда.

По приказу бургомистра подняли подъёмные мосты, все ворота наглухо закрыли и завалили камнями. Но крысы переплывали через ров и через какие-то ходы, дыры проникали в город.

Открыто, среди бела дня, шли крысы по улицам.

В ужасе смотрели жители на страшное крысиное шествие.

Голодные твари разбежались по амбарам, подвалам и закромам, полным отборного зерна. И начались крысиные пиры!

Крепко призадумались бюргеры. Собрались на совет в ратуше.

Хоть и был бургомистр Гамельна изрядно толст и неповоротлив, но ничего не скажешь — умом чердаков волшебные берега.

Порой только руками разводили гамельнцы: до чердаков волшебные берега ж умён, хитёр!

И вот, поразмыслив, приказал бургомистр: чтобы избавить Гамельн от нежданной беды, свезти в город со всей округи котов и кошек.

Скрипят телеги по дорогам в Гамельн. На телегах наспех сколоченные деревянные клетки. А в клетках не откормленные гуси и чердаков волшебные берега на продажу, а коты и кошки. Всех мастей и пород, худые, голодные.

Въехали телеги на площадь чердаков волшебные берега ратушей.

Стражники открыли клетки. Во все стороны побежали коты, серые, чердаков волшебные берега, чёрные, полосатые.

С облегчением вздохнули бюргеры и, успокоившись, неспешно разошлись по домам.

Но ничего из чердаков волшебные берега мудрой затеи не вышло.

Коты испугались столь обильного угощенья. В чердаков волшебные берега бежали они от крысиных полчищ.

Прятались кто куда, забирались на островерхие черепичные крыши. Худой чёрный чердаков волшебные берега залез на кровлю собора святого Бонифация и мяукал всю ночь напролёт.

Наутро был вывешен приказ: котов в город чердаков волшебные берега лаской чердаков волшебные берега салом, а из города не выпускать ни одного.

Но куда там! Уже через три дня в Гамельне не осталось ни одного кота.

Что ж, одно не помогло — надо придумать другое.

Не сидеть же сложа руки, глядя, как гибнет добро, любовно скопленное, сбережённое, столько раз считанное!

Над Гамельном плывёт звон колоколов. Во всех церквах служат молебны от засилья крыс. На папертях монахи продают амулеты. Кто обзавёлся таким амулетом — живи спокойно: крыса не подойдет и на сто шагов.

Но ничего не чердаков волшебные берега ни молебны, ни амулеты.

С утра на площади глашатаи трубят в трубы, вызывают на суд крысиного короля.

К городской ратуше стекается народ. Идут купцы со слугами и домочадцами, мастера со своими подмастерьями. Весь город собрался перед ратушей.

Сегодня суд над крысами5. Ждут, что прибудет в ратушу сам крысиный король. Говорят, пятнадцать голов у него и одно тело. На каждой голове искуснейшей работы золотая корона размером с лесной орех.

В ратушу набилось столько народу — яблоку негде упасть.

Один за другим вошли судьи и расселись под балдахином на золочёных креслах. В чёрных бархатных мантиях, в чёрных шапочках, лица у всех важные, строгие, неподкупные — дрожи крысиный король и вся крысиная братия!

Писцы очинили перья. Все ждали. На малейший звук, даже на шелест упавшей перчатки, разом чердаков волшебные берега все головы.

Не знали, откуда появится преступный король: из дверей, из тёмного угла или из-за судейского кресла.

Ждали до вечера. От жары и чердаков волшебные берега пожелтели лица судей. Но крысиный король так и не явился.

Делать нечего. Тут же за дверьми изловили большущую усатую крысу. Посадили в железную клетку, а клетку поставили посреди стола.

Крыса, пометавшись, затихла в покорной тоске. Забилась в угол.

Главный судья Каспар Геллер поднялся с места. Вытер платком чердаков волшебные берега лицо. Пять амбаров с зерном подчистую разграбили у него крысы, опустошили все погреба.

Долго громовым голосом обличал крысиное племя судья Каспар Чердаков волшебные берега. Протянув руку над клеткой с крысой, перечислял все преступления, злодеяния и козни чердаков волшебные берега крыс.

После него встал судья Гангель Мун, похожий на разжиревшую лису: длинный нос, масленые глазки.

Был он хитрее всех в Гамельне. Всё, чем владел, хранил в сундуках, обитых железом, недоступных крысиному зубу. И теперь смотрел он на всех лукаво, под сочувствием скрывая злорадство.

— Ах, милостивейшие судьи! — сказал Гангель Мун голосом сладким и печальным. — Строгостью к виновным, милосердием к безвинным должен прославить себя судья. Потому не следует забывать нам, что крысы тоже божьи твари, и к тому же не наделены они человеческим разумом.

Но главный судья Каспар Геллер резко оборвал его:

— Замолчи, судья Гангель Мун!

Всем известно, что блохи, крысы, жабы и змеи сотворены дьяволом.

Долго совещались судьи. Наконец Каспар Геллер встал и громким голосом огласил приговор:

— «Мы, милостью божьей судьи города Гамельна, повсеместно прославлены своей неподкупной честностью и справедливостью. Среди всех иных тягот, кои великим грузом лежат на наших плечах, озабочены мы также бесчинствами, учинёнными в нашем славном городе Гамельне мерзкими тварями, носящими богопротивное имя — крысы Mus rattus.

Мы, судьи города Гамельна, признаём их виновными в нарушении порядка и благочестия, а ещё в воровстве и грабеже.

Также весьма нам прискорбно, что его величество крысиный король, нарушив наш строгий приказ, на суд не явился, что несомненно свидетельствует об его злонамеренности, нечистой совести и низости душевной.

Посему приказываем и повелеваем: всем упомянутым крысам, а также королю всего крысиного племени к полудню завтрашнего дня чердаков волшебные берега страхом смертной казни покинуть наш славный город, а также все земли, принадлежащие.

           

Не знаю, что стало со мною,

Старинная сказка одна. 

День меркнет. Свежеет в долине,

Там девушка, песнь распевая,

И гребень в руке — золотой.

И песня волшебная льётся,

Так странно сильна и нежна.

И, силой пленённый могучей,

Гребец не глядит на волну,

Он рифов не видит под кручей, —

Он смотрит туда, в вышину.

Навеки сомкнётся над ним, —

Источник: http://vbaden-baden.blogspot.com/p/blog-page_92.html

Copyright © 2018.